Северный Тянь-Шань
Первые казахстанцы на Хан-Тенгри

 


Погода в Заилийском Алатау

GISMETEO: Заилийский Алатау


Новые страницы и обновления

01.09.2017. Костяника

09.12.2015. Численность снежного барса сокращается








Район Хан-Тенгри на карте (нажмите на метку для получения информации).
Айн момент, загружается карта...
Пик Хан-Тенгри (в переводе с тюркских языков – «повелитель неба» находится находится на границе Казахстана и Киргизии в хребте Тенгри-Таг. Без учета ледяной мощи его высота – 6995 м, с учетом – 7010 м. Это самая высокая точка Казахстана, вторая по высоте вершина Тянь-Шаня и самый северный семитысячник планеты. В 1902 году немецкий географ Готфрид Мерцбахер впервые достиг подножья пика. Первое восхождение совершено в 1931 г. М. Погребецким, Б. Тюриным и Ф. Зауберером.

Второе восхождение совершила группа альпинистов из Алма-Аты. Это был первый значительный успех казахстанцев в развитии высотного альпинизма. Предлагаю как бы перенестись на 70 с лишним лет назад и окунуться в атмосферу тех дней – подготовки к этой экспедиции, к ее прохождению и завершению. В этом помогут материалы тогдашних алмаатинских газет. Сейчас восхождением на Хан-Тенгри никого не удивишь. Тогда же альпинисты, совершившие это восхождение, воспринимались обществом как герои. Их встречали как Юрия Гагарина через четверть века. Потому что они были в числе первопроходцев. В публикациях много пафоса, революционного энтузиазма, что являлось характерной чертой той эпохи, не совсем понятной нынешним прагматикам.

Как казахстанцы штурмовали Хан-Тенгри?

Из воспоминаний начальника штурма Хан-Тенгри И. С. Тютюнникова

1. Нас шло одиннадцать

За штурм Хан-Тенгри, за победу, за благополучие всех альпинистов, за их техническое снаряжение отвечал не только начальник экспедиции, но и я.

На самый пик нас шло одиннадцать человек. Первый день пути лежал по твердой корке снега. Она растапливалась солнцем и нам, чтобы не проваливаться, приходилось выжидать часа, пока солнце не уйдет за другой хребет.

В первый же день штурма мы простились с водой. В снегу мы находили воронки, из которых пили осторожными глотками ледяную, непрозрачную жидкость.

Труден был путь по леднику. Наша первая ночевка проходила на крутом замороженном скате, где мы вырубали ледорубами ровные площадки.

Нас окружали трещины в пять-шесть метров. Ночью ветер рвал на части палатку. Утром пурга замораживала веки. Прошли 400 метров и снова заночевали.

2. Вперед!

На следующий день, когда мы еще не достигли плеча пика, заболели три человека. Они выбыли из строя не до конца и мы нашли возможным организовать из них спасательную группу. Мы отправили их вниз к подножью Хан-Тенгри.

Снег был выше колена. Изрезанные льды, напоминающие громоздкие, замысловатой архитектуры, сооружения, осложняли каждый шаг подъема.

Дорога виляла змейкой. С пика Косиора сыпались громадные лавины. Трудно себе представить сейчас грохот и треск, стоявшие кругом. На гладких, как бы полированных, скалах пика не может задерживаться снег. Он непрерывно сыпался на нас с ледниковой шапки.

Здесь перед нами раскрылся могучий Хан-Тенгри. Усталые мы любовались его суровой неприступной красотой.

Здесь, еще не доходя плеча, мы поставили палатку. Рахимов, Комолов и Проценко остались в качестве первой спасательной группы. Пять штурмующих, захватив шустовскую палатку и спальный мешок, двинулись дальше.

Взойдя на плечо, при ясной погоде, мы ночевали сидя. Ночью поднялся снегопад, ветер, усилился мороз. Спирт приходилось экономить. Утром пурга бушевала с удвоенной силой. Руки отказывались работать, мы с трудом владели ногами. Не хватало воздуха. Рот и нос приходилось завязывать марлей.

Вперед, вперед! На новой ночевке пурга пронизывала меховой мешок.

3. Решающий день

Утром два товарища не могли идти дальше. Я им приказал немедленно спускаться вниз. Спросил у третьего – Кибардина:

– Может спустишься?

– Нет, возьму пик, – твердо отвечал он.

Поминутно отдыхая, через каждые пять метров, мы в этот день сделали большой переход. А на следующий, 22 августа, в такой же бешеный холод, двинулись дальше.

Силы покинули нас. Мы ночевали, подвешивая палатку на крючьях к крутым скалам. Собственно, мы болтались в воздухе, свернувшись колобком на дне мешка. И снова, задыхаясь, еще упорнее лезли вперед по отвесным, рушащимся скалам. Отдыхать можно было только прячась от ветра за хребтом справа. В этот день, предшествующий взятию пика, технически пришлось очень много поработать. Укрепление на скалах требовало большого мастерства. Пищи не было, кроме сабзы, а сабза была не по вкусу. Спирт давно вышел.

Последняя перед пиком ночевка прошла на маленькой скале, между двух отвесных скатов. Спали сидя, укрывшись мешком и палаткой.

24 августа с утра снова началась свирепая непогода. Но ждать было нельзя.

– В последний, решительный – эти слова были в уме каждого из нас троих.

4. На вершине

Фирновое поле макушки, к которой со всех сторон сходятся конуса снега. Это была вершина пика. На восток падал мраморный обрыв, на юг – мраморный скат, разрезанный трещиной от подножия до вершины. На север и запад спускались рушащиеся черные скалы. На стороне Китая были мрачные тучи. С пика хорошо виден переливающийся, громадный Северный Иныльчек – ледник, не имеющий равных в мире. По бокам в него вливались десятки других мелких ледников. Что такое вершина? Пологое, фирновое поле с множеством мелких сугробов. На самой вершине – снежные вихри, холод.

Ориентировавшись по вершине, мы вырубили маленькую ямку и положили туда дымовую шашку с запиской, несколько карабинов, крючьев. «Лейка» начальника экспедиции не могла быть использована из-за бурана и холода.

5. Во власти миража

…Обратно! На спуск. Путь лежал через отвесные скалы. Спускаться было не легче, чем взойти. Ночью мы давали сигналы из магниевых свечей. Сигналы не доходили.

Четвертый день без воды давал себя чувствовать. Перед глазами вставал мираж. Домик у речки, ведро и вода, звонко булькающая в горло. А рядом пурга – дикое снеговое смятение.

Мучили судороги, аппетит совершенно исчез. Стоило пройти из палатки двадцать метров, как переставали чувствоваться ноги. Палатку устанавливали снова.

Через два часа мы решили ее бросить. Это была высота 6800. На ресницах образовывались сосульки с палец толщиной. Но идти было хорошо и не опасно. Здесь нас троих стало мучить особенное притупление зрения. Его трудно описать, это была какая-то странная зрительная апатия. На крутом ледяном скате, уже не боясь от усталости провалов, Кибардин сорвался вниз и увлек за собой Евгения Колокольникова. На клюве ледоруба я задержал катившихся. Все обошлось хорошо, если не считать маленьких ушибов.

Из-за сильного снегопада впереди не видно было ничего. Мы кричали в пургу:

– Чаю, чаю, готовьте нам чаю!

6. Первые объятия

Наш крик слышали хорошо. Мы добрались до палатки. Товарищи были замороженными, выбившимися из сил. В клочья разорванная ветром палатка плохо спасала от холода. Мы спали вместе, под одним мешком и через некоторое время сумели выпить немного воды. Съесть сала и конфет.

Сколько снега замело за ночь! Мы прокладывали путь по леднику. И через полдня достигли его нижней части. А к вечеру добрались в нижний лагерь, где были встречены поцелуями и объятиями.

Ночью нас угостили вином. Трудно забыть маленькие эти глотки, так пьянившие и согревавшие нас. Мы пили за победу, за радость, за огромное наше счастье, за наших ровесников и большевиков, воспитавших нас.

(Опубликовано в газете «Социалистическая Алма-Ата», 7 сентября 1936 года)



Настойчивее и смелее!

(из воспоминаний инструктора альпинизма, участника похода на Хан-Тенгри Х. Рахимова)
В истории молодого альпийского клуба Алма-Аты такой серьезный поход проводился впервые.

Что он дал нам, непосредственным участникам похода? Мы приобрели много опыта в подборе питания, снаряжения, Каждый день пути на Хан-Тенгри мы учились организованности и четкости. Мы испытали наши силы, нашу волю, нашу закалку.

И сейчас нельзя не сказать, что вначале у нас было очень много недочетов, особенно в области снаряжения. Во многом этому виной неправдоподобных описания Погребецкого, который своей книгой «Три года борьбы за Хан-Тенгри» заставил нас бояться штурма и взять много лишней обузы.

В будущих походах мы учтем наш новый опыт и будем бороться за овладение вершины еще организованнее и смелее.

(Опубликовано в газете «Социалистическая Алма-Ата», 7 сентября 1936 года)



У озера Мерцбахера

(из воспоминаний участника похода на Хан-Тенгри Сергея Доронина)
Одиннадцать своих лошадей мы провели до самого подножья. Труден был путь. Приходилось вырубать ступеньки и для себя, и для коней. Я остался в основном лагере, на зеленой поляне.

…27 августа мы заседлали двух лошадей и поехали к озеру Мерцбахера. Нас волновало отсутствие товарищей, штурмующих пик, и мы решили помочь им – навьючить мешки и донести до лагеря рюкзаки.

На обратном пути мы увидели самолет. Он шел на высоте, вряд ли превышающей над горами 500 метров. Самолет не видел нас. Несколькими часами позже мы встретили группу мастера альпинизма Аболакова (так в публикации – А.Н.). Это их, оказывается, принял впервые за алма-атинских альпинистов самолет-разведчик.

В ответ на вымпел с самолета московские мастера выложили сигнал «не те». На следующее утро, часов в 8–9, прилетел второй самолет. Он сбросил вымпел, в котором просили, в случае несчастья, – зажечь две шашки.

Колокольникова не было. Срок возвращения их был уже позади. Поэтому, не задумываясь, на следующее утро, я выложил сигнал бедствия. Ведь мы в эти дни уже готовились идти на помощь. Можно себе представить нашу радость, когда в полдень 30 августа появились два товарища – Проченко и Гавгнаев с радостной и победной вестью.

(Опубликовано в газете «Социалистическая Алма-Ата», 7 сентября 1936 года)



Как был взят Хан-Тенгри

(беседа с командиром похода на Хан-Тенгри Евгением Колокольниковым)
Радостно возвращаться в Алма-Ата победителями. Радостно чувствовать замечательную теплоту встречи здесь, в маленьком пограничном пос. Кокпек.

Вы спрашиваете: как был взят Хан-Тенгри? Об этом можно рассказывать целыми часами, потому что месяц борьбы за эту высочайшую вершину был полон исключительно напряженными моментами.

Труднейшим этапом нашего похода был штурм самого пика. Он начался 14 августа в 8 часов утра.

Еще накануне мы заготовили рюкзаки, взяли продовольствие – шоколад, сушеные фрукты, сабзу, спирт. Каждый рюкзак весил 23 килограмма.

Путь наш лежал ледником Семеновского. В 11 часов утра жгучие лучи солнца растопили снег. Пришлось отсиживаться в тени до 5 часов вечера.

Вечером вышли на лавинное поле. Поднялся ветер, пошел снег.

Следующее утро встретило нас бураном, который не остановил нашего движения вперед. Путь заграждали хаотически нагроможденные обломки льда. Трудности пути заставили меня вместе с Тютюнниковым и Бекмеровым выйти в разведку. Мы прошли в тот день 300 метров.

В следующие дни трое участников похода заболели горной болезнью. Мы отправили их вниз. Из 11 участников штурма осталось таким образом 8.

На высоте 5600 метров мы разбили лагерь, оставив там спасательный отряд из 3 человек.

Дальше шли впятером.

Подъем лежал по отвесной ледяной скале. Мы вырубали ступени. Большие трещины грозили нашим жизням.

Из пятерых двое ослабло. Остались втроем – я, Тютюнников, Кибардин.

Эти трое и взяли пик 24 августа, в сильнейший буран.

На вершине Хан-Тенгри оставлены дымовая шашка с запиской, карабин, крючья, фотографические пластинки.

Одним из замечательных моментов похода мы считаем появление над хребтами Тянь-Шаня самолетов. Мы готовы были снять одежду, чтобы выложить сигналы. Мы восхищаемся храбростью летчиков, благодарим их за заботу о нас.

– Передайте, – говорит в заключение тов. Колокольников, – горячий привет читателям «Социалистической Алма-Ата».

А. Брагин, Сарыджас, 4 сентября (по телефону), (опубликовано в газете «Социалистическая Алма-Ата», 4 сентября 1936 года)



После штурма Хан-Тенгри

На пути в столицу

(от специального корреспондента «Социалистической Алма-Ата»)
Днем 3 сентября их ожидали в Кокпаке. Маленький поселок, последним провожавший их, первым готовился к встрече. Около двух часов дня колхозный всадник подъехал на рысях к сельсовету:

– Едут, едут!

Альпинисты показались из Кокпакской долины. Впереди ехал Евгений Колокольников. Яркими букетами мака забрасывали ребятишки победителей. Мужественные летчики, выехавшие из Сары-Джаса навстречу альпинистам, жали руки победителям гордой вершины. Все свое изобилие показала в этот день колхозная кухня, от ароматных блинов до свежего и острого кумыса.

В это время Сары-Джас готовился к встрече. На столбах алели флажки, связисты устанавливали радио-рупора. Погрузился в свои заботы повар Петрович вместе с женой. 4 сентября победителей встречали в Сары-Джасе.

Такого праздника давно не видел небольшой пограничный поселок. Все, решительно все, приветствовали смельчаков альпинистов. И полковник Шутов, и капитан Хрущенко, и председатель колхоза «Красный пахарь», и геолог Летников, и школьники, и совхоз каучуконосов, и рабочие строители.

Отягощенный букетами цветов, коротко и ярко говорил Евгений Колокольников:

– Тысячу лет стоял неприступный Хан-Тенгри, и только с ростом нашей молодой республики, только силами молодежи, выпестованной партией Ленина-Сталина, он взят, он потерял свою загадочность, он теперь наш, советский комсомольский Хан-Тенгри.

А вечером, после бани, была дружеская теплая встреча пограничников и альпинистов. Всеобщее внимание привлекал высокогорный торт, с шоколадными подступами к очень вкусной вершине.

Рано утром 5 сентября альпинисты двинулись домой – в столицу Казахстана.

Их снова встречали по пути делегации колхозников.

Последний ночлег – в Чилике.

Потом Талгар. Объятия друзей. И радостная встреча с трудящимися столицы в Парке Федерации, в парке, где 43 дня назад был дан старт замечательному походу.

А. Брагин, Кокпак–Алма-Ата, 3–6 сентября, (опубликовано в «Социалистической Алма-Ате» 7 сентября 1936 года)



После штурма Хан-Тенгри

1. Радостная встреча

Вчера вернулись в Алма-Ата
отважные победители Хан-Тенгри

Встреча состоялась в предгорьях, в цветистом саду Талгара. В большой альпийской палатке отважные победители Хан-Тенгри отдыхали перед последним этапом своего замечательного похода. Кайсар Таштитов, секретарь крайкома комсомола и председатель альпийского клуба, выехавший в Талгар навстречу альпинистам, беседовал с Евгением Колокольниковым.

Только что отзвучали приветственные речи, только что разъехались по селам колхозные джигиты и джигитки, привезшие альпинистам в Талгар теплые слова поздравления и дружбы, только что закончился торжественный обед, который руководители Илийского района устроили в честь смелых сынов сталинского племени. В палатке уже шел деловой разговор. Кайсар Таштитов обсуждал с Евгением Колокольниковым вопрос о массовом восхождении на Хан-Тенгри в будущем году. Неожиданно беседа оборвалась. Ее нарушила лавина восклицаний, рукопожатий, поцелуев. В палатку вторглись приехавшие из Алма-Ата друзья победителей. Валя Мещеринова – первая альпинистка, взошедшая на Талгарский пик, крепко и взволнованно жала руку Евгению Колокольникову. Женя Синицын, вожак похода на неприступный Безымянный пик, ныне пик Орджоникидзе, обнимал Ваню Тютюнникова.

2. Цветы

В 6 час. вечера Парк федерации принимал делегации трудящихся столицы. Пришли строители, пришли рабочие фабрик, пришли студенты. Среди моря голов выделялись отважные летчики Емельянов, Труфанов и Грицай, те, что своим появлением несколько дней назад над Южным Иныльчеком вдохнули новую бодрость в ряды альпинистов.

И вот в дальнем конце парка зазвучали рукоплескания. Они становились все громче и ближе. Из-за поворота вышел Евгений Колокольников, а за ним, выстроенные по двое, остальные участники штурма.

На трибуне их ждали т.т. Юсупов, Комаров, Зимин. И стоило альпинистам взойти на трибуну, как они окунулись в море цветов. Взрослые и дети пробивались сквозь плотную стену встречавших, в пышный, благоухающий сад.

Тут, на трибуне, встретились альпинисты со своими родными – матерями, женами, детьми.

Когда Колокольников прочел рапорт т.т. Мирзояну, Исаеву, Таштитову и Юсупову, на трибуну снова обрушился дождь из цветов.

3. Нас вел и ведет великий Сталин

Слово Колокольникова было коротким. Находились в походе 43 дня. Хан-Тенгри взяли. Готовы к новым походам. Готовы к тому, чтобы по первому зову партии итти на защиту страны социализма от любого врага.

– Мы готовы, – повторил Колокольников. – Готовы потому, что нас вел и ведет великий Сталин.

О нем, о Сталине, воспитывающем замечательную молодежь эпохи социализма, говорили все выступавшие. Горячо звучало приветственное слово тов. Юсупова, принимавшего рапорт, речи тов. Таштитова, председателя общества «Динамо» тов. Шабанбекова, пионеров, представителей Государственного университета и горно-металлургического института.

Окруженные плотным кольцом, шли альпинисты после митинга к воротам парка. Шли, взволнованные теплой встречей, отвечая на сотни рукопожатий знакомых и незнакомых людей…

Ал. Андреев, Талгар–Алма-Ата, (опубликовано в «Социалистической Алма-Ате» 7 сентября 1936 года)

Слева направо: Колокольников, Тютюнников, Кибардин



После штурма Хан-Тенгри

«У аппарата Евгений Колокольников»

Сарыджас, 1 сентября (по телеграфу от спец. корр. «Социалистической Алма-Ата»). Вечером 31 августа, рация в Сарыджасе приняла радиограмму:

«Полковнику Шутову. В 16 часов у подножья перевала Туз встретили группу альпинистов во главе с Колокольниковым. Все живы и здоровы. Остриков».

Напомним читателю: 29 августа утром навстречу альпинистам вышла группа пограничников под руководством лейтенанта Острякова с походной радиостанцией.

Блестяще работает связь в глухих горах. Она – живое свидетельство изумительнейшей организации нашей славной пограничной охраны.

Получив радиограмму, полковник Шутов немедленно связался с Колокольниковым. Передаю дословно этот первый разговор:

Шутов: Взяли пик? Кто на него поднялся, сколько времени длилось восхождение?

Колокольников: Экспедиция благодарит за сталинскую заботу о людях. Шлем всем победоносный альпинистский привет. Пик штурмовали с 10 по 24 августа. Взяли его трое – Колокольников, Тютюнников… (третья фамилия передана неразборчиво).

Шутов: Приветствую вас всех с успехом. Уже сообщили о вашей победе. Сталинская молодежь должна была взять пик. Летчики, командиры, бойцы пограничники рады вашему успеху. Когда будете в Сарыджасе? Берегите силы. Повторите фамилию третьего товарища, поднявшегося на пик.

Колокольников: Будем в Сарыджасе 3 сентября вечером. На пик третьим поднялся Кибардин. Сейчас подошла группа из Нарынкола. Группу нарынкольских колхозников ведет 85-летний проводник Набоков. Сообщите альпинистскому комитету о необходимости высылки в Сарыджас верхней одежды. Наша пришла в негодность. Еще раз экспедиция благодарит за ваше внимание.

Шутов: В Кокпак приходите в 15 часов 3 сентября. Вас будет снимать самолет кинохроники. До свидания. Держите связь нормально.

А. Брагин (опубликовано в «Социалистической Алма-Ате» 2 сентября 1936 года)



Рассказать о странице в:
Обсудить страницу в: